YouTube-канал

Умные рассылки

SmartResponder.ru

Переведи свой бизнес на автопилот!
Увеличь свои продажи в Интернет до 425%+!
Воспользуйся моим любимым инструментом!!!
ЖМИ СЕЙЧАС ЖЕ!

Форма входа

Логин:
Пароль:

Категории раздела

Буква "А" [434]
Буква "Б" [183]
Буква "В" [161]
Буква "Г" [168]
Буква "Д" [190]
Буква "Е" [32]
Буква "Ж" [17]
Буква "З" [48]
Буква "И" [177]
Буква "К" [289]
Буква "Л" [142]
Буква "М" [281]
Буква "Н" [148]
Буква "O" [82]
Буква "П" [213]
Буква "Р" [6]
Буква "С" [20]
Буква "Т" [13]
Буква "У" [7]
Буква "Ф" [5]
Буква "Х" [7]
Буква "Ц" [3]
Буква "Ч" [3]
Буква "Ш-Щ" [2]
Буква "Э" [12]
Буква "Ю" [3]
Буква "Я" [4]

Поиск

Подготовка к ЕГЭ

Друзья сайта

Статистика

                   Uptime. Мониторинг сайтов и серверов.                    Яндекс цитирования            

Онлайн всего: 4
Гостей: 2
Пользователей: 2
Zelenabyl, kapriolwtd

У Петровича

Букварь мифов

Главная » Букварь мифов » Мифы от "А" до "Я" » Буква "Э"

ЭПОС И МИФЫ
2011-03-19, 2:26 PM
    ЭПОС И МИФЫ. Важнейший источник формирования героического эпоса — мифы, в особенности мифологические сказания о первопредках — культурных героях. В ранней эпике, складывавшейся в эпоху разложения родо-племенного строя, героика выступает ещё в мифологической оболочке; используются язык и концепции первобытных мифов. Исторические предания (см. История и мифы) являются второстепенным источником развития архаического эпоса, в известной мере сосуществуют с ним, почти не смешиваясь. И лишь позднее классические формы эпоса, развивавшиеся р условиях государственной консолидации народов, опираются на исторические предания, в них налицо тенденция к демифологизации. На первый план выступают отношения племён и архаических государств реально существовавших. В архаических эпо-сах прошлое племени рисуется как история «настоящих людей», человеческого рода, поскольку границы человечества и племени или группы родственных племён субъективно совпадают; в них повествуется о происхождении человека, добывании элементов культуры и защите их от чудовищ. Эпическое время в этих памятниках — мифическая эпоха первотворения.
    В архаической эпике обычно выступает некая, в значительной мере мифологическая, дуальная система постоянно враждующих племён — своего, человеческого, и чужого, демонского (при этом на втором плане в эпосах могут фигурировать и другие мифические миры и племена). Эта межплеменная   борьба   является   конкретным выражением защиты космоса от сил хаоса. «Враги» большей частью хтоничны, т. е. связаны с подземным миром, смертью, болезнями и т. п., а «своё» племя локализовано на «средней земле» и пользуется покровительством небесных богов. Таково, например, противопоставление, чисто мифологическое в своей основе, якутских демонских богатырей абасы, находящихся под покровительством духов болезней, хтонических демонов абасы, и человеческих богатырей айы, покровительствуемых айы. Эта чисто мифологическая оппозиция накладывается в якутских богатырских поэмах на противопоставление предков якутов — группы скотоводческих тюркских племён — окружающим якутов тунгусо-маньчжурским племенам, занимающимся лесной охотой и рыболовством.
    В эпосе алтайских тюрок и бурят нет резкого деления на два враждующих племени (у бурят такое деление сохранено в применении к небесным духам и богам), но богатыри сражаются с различными чудовищами-мангад-хаями в бурятских улигерах (см. в ст. Мангус) или с чудовищами, подчинёнными Эрлику, хозяину преисподней, в эпосе алтайцев. В борьбу с чудовищами вступают шумеро-аккадские Гильгамеш и Энкиду, грузинский герой Амирани, знаменитые древнегреческие герои Персей, Тесей, Геракл, германо-скандинавские и англосаксонские герои Сигмунд, Сигурд, Беовульф. Для архаического эпоса типична сугубо мифологическая фигура «матери» или «хозяйки» демонских богатырей: старая шаманка абасы в якутских поэмах, старуха-куропатка — мать алтайских чудовищ, безобразная мангадхайка у бурят, «лебединые старухи» у хакасов, хозяйка Страны севера Лоухи у финнов и т. д. С этими персонажами можно сравнить, с одной стороны, мифических — эскимосскую Седну, кетскую Хоседэм, вавилонскую Тиамат, а, с другой стороны, персонажи более развитых эпосов — королеву Медб в ирландских сагах, мать Гренделя в «Беовульфе», старуху Сурхайиль в тюркском «Алпамыше» и т. д.
    «Своё» племя в архаической эпике не имеет исторического имени. Нарты или сыны Калевы (полное отождествление финских героев с сынами Кале-валы имеет место только в тексте «Калевалы», опубликованном Э. Лён-ротом, ср. эстонского Калевапоэга и русских Колывановичей) — это просто племя героев, богатырей, противостоящих не только хтоническим демонам, но отчасти и своим измельчавшим потомкам. В развитых эпосах — германском, греческом, индийском — готы и бургунды, ахейцы и троянцы, пандавы и кауравы, уже исчезнувшие как самостоятельные племена и только в качестве одного из компонетов вошедшие в «этнос» носителей эпоса, выступают прежде всего как героические племена давнего героического века, представлены как некий героический, в сущности мифический, образец для последующих поколений.
    Кое в чём нарты и им подобные героические племена сопоставимы с некогда действовавшими первопред-ками из древних мифов (тем более, что они и воспринимаются как предки народа — носителя эпической традиции), а время их жизни и славных походов — с мифическим временем типа «времени сновидения». Не случайно в образах героев наиболее архаических эпических поэм и сказаний отчётливо обнаруживаются реликтовые черты первопредков или культурного героя. Так, старейший и популярнейший герой якутского олонхо Эр-Сого-тох («муж-одинокий») — богатырь, живущий одиноко, не знающий других людей и не имеющий родителей (отсюда его прозвище), так как он — пер-вопредок человеческого племени.
    В якутском эпосе известен и другой тип богатыря, посланного небесными богами на землю с особой миссией — очистить землю от чудовищ абасы. Это тоже типичное деяние мифологического культурного героя. Эпос тюр-ко-монгольских народов Сибири знает и мифологическую пару первых людей — родоначальников, устроителей жизни на «средней земле». В бурятских улигерах сестра сватает брату небесную богиню с целью продолжения человеческого рода. Образы родоначальников-первопредков занимают важное место в осетинских сказаниях о Нартах. Таковы Сатана и Урызмаг — сестра и брат, ставшие супругами, а также братья-близнецы Ахсар и Ах-сартаг (ср. с близнецами Санасаром и Багдасаром — основателями Сасуна в древней ветви армянского эпоса). Древнейший нартский богатырь Сос-руко ярко обнаруживает черты культурного героя.
    Ещё ярче черты культурного героя-демиурга выступают в образе карело-финского Вяйнямёйнена и отчасти его «двойника» — кузнеца-демиурга Иль-маринена. Во многом Вяйнямёйнен сопоставим с образом скандинавского бога Одина (культурный герой — шаман, его отрицательный вариант — плут Локи). Связь образов Одина, Тора, Локи с традициями культурных героев облегчила превращение этих богов в героев архаической эпохи.
    Мифологический слой легко обнаруживается и в классических формах эпоса. Например, в индийской «Рамаяне» Рама сохраняет черты культурного героя, призванного уничтожить демонов, и напоминает Барида и некоторых других  персонажей дравидских мифов. В монгольском эпосе о Гесере герой также выполняет миссию борьбы с демонами во всех четырёх странах света, что соответствует архаической космологической модели; Гесеру не чужды и черты трикстера. В эпическом творчестве, порождённом древними аграрными цивилизациями, широко использованы в качестве моделей построения сюжета и образа специфичные для этих аграрных цивилизаций календарные мифы.
    Многие эпические герои, даже имеющие  исторические  прототипы,  определённым   образом   соотнесены    с   теми или иными богами  и  их  функциями; поэтому некоторые сюжеты или фрагменты   сюжетов  воспроизводят  традиционные мифологемы (что, однако, не является    доказательством    происхождения  эпического  памятника  в  целом из    мифов    и    ритуальных    текстов).
    Согласно исследованию Ж. Дюмезиля,  индоевропейская  трихотомическая система мифологических функций (магическая и юридическая власть, воинская   сила,   плодородие)   и   соответствующие ей иерархические или конфликтные  соотношения  между  богами воспроизводятся на «героическом» уровне в «Махабхарате», римских легендах и даже в осетинской версии нартских сказаний. Пандавы в «Махабхарате» — фактически сыновья не бесплодного Панду, а богов (дхармы, Вайю, Индры и Ашвинов) и в своём   поведении повторяют в какой-то мере функциональную структуру, в  которую  входят эти  боги. Реликты подобной  структуры Дюмезиль видит и в «Илиаде», где Парис, выбрав Афродиту,  восстановил против себя Геру и Афину, представляющих иные мифологические   функции, и навлёк войну. В истории разрушительной войны   пандавов   и   кауравов   Дюмезиль также усматривает перенос  на  эпический уровень эсхатологического  мифа (ср. явление в ирландской  традиции).  Учитывая  мифологическую субструктуру героических эпопей,  Дюмезиль  выявляет  ряд  эпических параллелей в древней литературе индоевропейских народов (скандинавской, ирландской, иранской, греческой, римской, индийской). Однако классические формы эпоса, хотя в них и сохраняется связь с мифами, в отличие от архаической эпики, опираются на исторические предания, пользуются их языком для изложения событий далёкого прошлого, причём не мифического, а исторического, точнее —  квазиисторического. Они отличаются от архаического эпоса  не столько степенью достоверности рассказа, сколько географическими    Названиями, историческими наименованиями  племён  и  государств,  царей  и вождей,  войн и миграций. Эпическое время представляется  По типу мифического как начальное время и время активных действий предков, предопределивших последующий порядок, но повествуется не о творении мира, а о заре национальной истории, об устройстве древнейших государственных образований и т. д.
    Мифическая борьба за космос против хаоса преобразуется в защиту родственной группы племён, своих государств, своей веры от захватчиков, насильников, язычников. Полностью отпадает шаманский ореол эпического героя, уступая место чисто воинской героической этике и эстетике. Подобно мифу, героический эпос не воспринимается как вымысел, и в этом смысле они могут быть почти в равной мере противопоставлены сказке. Только в романическом эпосе (рыцарском романе) линии героического эпоса и волшебной сказки как бы сливаются. Романический эпос осознаётся как художественный вымысел.
    Лит.: Мелетинекий Е. М., Происхождение героического эпоса, М., 1963; Топоров В. Н., О космологических источниках раннеисторических описаний, в кн.: Труды по знаковым системам, т. в, Тарту, 1973, с. 106—50; Гринцер П. А., Древнеиндийский эпос. Генезис и типология, М., 1974; Риф тин Б. Л., От мифа к роману. Эволюция изображения персонажа в китайской литературе, М., 1979; Carpenter R., Folk tale, fiction and saga in the Homeric epies, Berkeley — Los Angeles, 1946; Autran Ch., Homere et les origines sacerdetales de Гёрорёе grecque, t. 1—3, P., 1938—43; его же, L' epopee indoue, P., 1946; Levy G. R., The sword from the rock. An investigation into the origins of epic literature and the development of the hero, L., 1953; Vries J. d e, Betrachtungen zum Marchen besonders in seinem Verhaltnis zu Heldensage und Mythos, Hels., 1954; D u m e-zil G., Mythe et epopee, t. 1—3, P.,1968—73.   E. M. Мелетинекий.
Дорогие друзья!
Если вы обнаружили ошибку или неработающую ссылку, сообщите об этом в комментарии. Спасибо.
Категория: Буква "Э" | Добавил: andy601 | Теги: наука и миф, эпос и история, теоретический анализ мифологии, Мифологические существа, мифы разных стран, ЭПОС И МИФЫ
Просмотров: 825 | Загрузок: 0 | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]


Здесь можно заплатив около 20 рублей, купить мой последний роман "Пятый угол Вселенной". Автор финалист престижной литературной премии "Писатель года".