Отсюда гнев и слезы.
     Выражение принадлежит римскому поэту Ювеналу (ок. 60 — ок. 127), который в «Сатирах» сказал: «Inde irae et lacrimae» (1, 1, 168).
Часто употребляется в сокращенном виде — «отсюда гнев» — в значении: именно в этом и состоит причина, отсюда все и вытекает, это-то и обижает. Наравне с русской формой ходит и латинская.

  В древнегреческом  мифе о  прославленном   ваятеле  Пигмалионе раccкaзывaeтcя, что он открыто выражал свое презрение к женщи- нам, разгневанная этим богиня Афродита заставила его влюбиться в статую Молодой девушки Галатеи, им же самим созданную, и обрек- ла его на муки безответной любви. Страсть Пигмалиона оказалась, однако, настолько сильной, что вдохнула жизнь в статую. Оживлен- ная Галатея стала его женой. На основе этого мифа Пигмалионом переносно стали называть человека, который силой своего чувства, направленностью своей воли способствует перерождению другого (см., например, пьесу Бернарда Шоу «Пигмалион»), а также влюбленного, встречающего холодное равнодушие любимой женщины.

     Восклицание, приписываемое римскому императору (361—363) Юлиану Отступнику. Лишив христианство (которое он называл «галилейством», так как Христос считался уроженцем Галилеи) положения государственной религии в Римской империи, он пытался восстановить языческий культ. Ряд полемических сочинений против христианства, написанных Юлианом, вызвал ненависть со стороны апологетов христианства, присвоивших ему прозвище «Отступник». Позднее историками христианства (Феодоритом, ок. 390—458 гг., и др.) была создана легенда о том, что Юлиан, смертельно раненный в сражении с персами, воскликнул: «Ты победил, Галилеянин!» В действительности же Юлиан до конца своей жизни был врагом христианства. Восклицание это стало крылатой фразой, выражающей сознание смирения перед истиной, признание себя побежденным, иногда употребляется иронически с заменой слова «галилеянин» именем того, по адресу кого оно направлено.

   Галлами древние римляне называли кельтов, населявших Галлию — территорию современной Франции. Бельгии и Северной Италии. Латинское слово «gallus» означает не только «галл», но и «петух*. Французский ученый Адольф Блок разъяснил, что римляне дали такое название кельтам потому, что они все были рыжеволосыми и огненно-рыжие хохолки их напоминали петушиные гребешки. Во время французской буржуазной революции XVIII в. был объявлен конкурс на рисунок новой монеты. «После того как Огюс-тэн Дюпре предложил вычеканить гения Франции. пишущего на жертвеннике,— сообщается в отчете жюри конкурса 1791 г.,— члены комитета посоветовали прибавить с одной стороны жертвенника петуха — эмблему бдительности». Проект Дюпре с добавленным к нему петухом и был использован для чеканки двадцатифранковых монет. Петуха, изображенного на монетах, французы, считавшие галлов своими предками, осмыслили как «галльского петуха* и стали считать своей национальной эмблемой. Империя Наполеона I изгнала галльского петуха, но он был восстановлен в 1830 г.. придя на смену «бурбонским лилиям». При Луи-Филиппе изображение галльского петуха стали применять нэ знаменах и рукоятках холодного оружия. Наполеон III (император с 1852 г.) вновь отменил галльского петуха, но он был опять восстановлен Третьей республикой, изображавшей его с 1871 г. на двадцати- и стофранковых монетах. В 1899 г. президент Французской республики издал декрет о том, чтобы изображение галльского петуха чеканить на десяти- и двадцатифранковых монетах. Французский нумизмат Дюкрок утверждал, что галльский петух неправильно считается национальной эмблемой, доказывая это тем, что в коллекции галльских монет, хранящейся в Парижской национальной библиотеке, из 10 413 монет только на четырнадцати изображен петух; игра же на двойном смысле слова «Gallus». как объяснял Дюкрок, возникла в эпоху Возрождения и восходит к «Поэме о петухе» (1585) Пассавана (G u s t a v e Lejeal, Le coq pretend и gaulois. «Revue universelle», 9 Fevr. 1901; «Историч. вестник». 1901, N? 4, с. 355). Тем не менее выражение «галльский петух» вошло в литературную речь как аллегория Франции. Карикатуристы часто изображали Францию в виде петуха, намекая на задор, якобы являющийся национальной чертой французов.

     Так озаглавлены путевые очерки поэта А. А. Жарова, отража- ющие беглые впечатления, вынесенные им из поездки по Западной Европе, напечатанные в «Комсомольской правде» 14 и 16 февраля и I марта 1928 Р. Заглавие это объясняется тем. что Жаров и его спутники, поэты И. Уткин и А. Безыменский. свое пребывание в Чехословакии и Австрии вынуждены были сильно сократить по требованию полиции, так как тогда в этих странах существовало враждебное отношение к советским гражданам. М. Горький в статье «О полые грамотности», напечатанной 17 марта того же года в газете «Читатель н писатель», употребил выражение Жарова «галопом по Европам», но уже по адресу некоторых авторов легкомысленных очерков о заграничной жизни, сообщающих читателям неверные сведения. Выражение это, получившее к рыла-тость, употребляется расширительно, как определение поверхностных наблюдений вообще.

      В 1928 г. вышел сборник литературно-критических статей, заметок и очерков В. Шкловского под названием «Гамбургский счет». Смысл этого названия объяснен в краткой программной статье, так же названной, которой открывается сборник: «Гамбургский счет — чрезвычайно важное понятие. Все борцы, когда борются, жулят и ложатся на лопатки по приказанию антрепренера. Раз в году в гамбургском трактире собираются борцы. Они борются при закрытых дверях и завешенных окнах. Долго, некрасиво и тяжело. Здесь устанавливаются истинные классы борцов,— чтобы не исхалтуриться. Гамбургский счет необходим в литературе». В заключение в статье называются имена нескольких известных современных писателей, которые, по мнению автора, не выдерживают гамбургского счета. Впоследствии Шкловский признал эту статью «задиристой» и неправильной. Но выражение «гамбургский счет» тогда же стало крылатым, первоначально в литературной среде, как определение оценки какого-либо произведения литературы или искусства без скидок и уступок, с предельной требовательностью, соразмерной его фактической значительности, а затем получило более широкое распространение и стало применяться при оценке тех или иных общественных явлений (Л. И. С к в о р ц о в а. По большому счету; В. Шкловский, Гамбургский счет и по большому счету, «Вопросы культуры речи», вып. VI, М. 1965, с. 120—131).

     Герой одноименной трагедии (1603) Шекспира. Имя его стало нарицательным для человека, всегда во всем сомневающегося, погруженного в размышления, неспособного действовать быстро и решительно.

      Так шутливо называют слугу, подающего гостям вино и другие напитки, по имени прекрасного виночерпия, упоминаемого в «Илиаде» Гомера (20. 232—235):
      Ганимед богоравный. Самый прекрасный из всех на земле обитающих смертных. Он за свою красоту был похищен богами, да вечно, В сонме бессмертных живя, виночерпием служит Зевесу.
(Перевод Н. S1. Минского.)

       Выражение это, означающее близкую и грозную опасность, впервые переносно употребил Цицерон в одной из своих речей (Филиппики. 1, 5, 11) против полководца Антония, шедшего на Рим

      Согласно учению философской школы, возглавляемой древне- греческим мыслителем Пифагором (ок. 571—ок. 497 гг. до н. э.), движение планет, находящихся между Землей и сферой неподви- жных звезд, создавало музыкальное звучание, которое и назы- валось гармонией, или музыкой сфер, а также небесной гармонией.
     Переносно выражение употребляется в значении душевного по- дъема, внутреннего возвышенного состояния.

      Герой комедии Мольера «Скупой» (1668), скряга, у которого страсть к накоплению приняла патологический характер. Имя его (от греч. harpa, harpagos — хищный, ненасытный) стало нарицательным для людей подобного типа.

     Точнее—Харун-ар-Рашид, багдадский халиф (786—809). идеа- лизированный арабским фольклором. В сказках «Тысячи и одной ночи» Гарун-аль-Рашид — покровитель искусств, мудрый, справедливый отец народа; стремясь узнать нужды беднейшего населения, он бродит, переодевшись купцом, по улицам Багдада, обычно сопровождаемый своим визирем Джафаром Бармакидом. Исторический халиф Гарун-аль-Рашид совершенно не похож на идеализированный образ «Тысячи и одной ночи» (А. Крымский, История арабов и арабской литературы, ч. II. М. 1912, с. 145. 157—158).

     Фраза, будто бы сказанная генералом Камбронном (1770—1842), командовавшим дивизией старой наполеоновской гвардии в сражении под Ватерлоо 18 июня 1815 г., в ответ на предложение англичан сдаться а плен. На самом деле генерал Камбронн не умер и сдался в плен, правда тяжело раненный (S i b о г п е. History of the War in France and Belgium, II, 220; F. Bauer, Leben und Feldzuge des Herzogs v. Wellington. Quedlinburg und Leipzig, 1840—1842, Band 5, 563—564). В 1835 г. генерал Камбронн публично отказался от этой приписанной ему исторической фразы (L e v о t. Biographie bretonne, Cambronne). Тем не менее памятник Камбронну, поставленный в 1845 г. а Нанте, был украшен этим изречением. После открытия памятника сыновья полковника Мишеля, убитого под Ватерлоо, выступили с протестом, настаивая на том, что слова эти были предсмертным возгласом их отца. Протест их был поддержан свидетельскими показаниями. Спор об авторстве этого выражения французскими историками решен не был. Так, Тьер, приводя его в своей «Истории консульства и империи», указывает, что оно приписывается и Камбронну и Мишелю (Adolphe Thiers, Histoirc du Consulat et de Г Em pi re, Bruxelles, 1845—1869, XX, 277). Виктор Гюго в романе «Отверженные», описав сражение под Ватерлоо (т. III, кн. 1, гл. 14 и 15), вложил в уста генерала Камбронна, вместо приписываемого ему выражения, ругательство, будто бы брошенное им англичанину. После выхода романа Виктора Гюго редактор «Journal des Debats» Кювилье Флери выступил с предложением собрать показания очевидцев по этому вопросу. На это откликнулась лилльская газета «L'Esprit public», в которой Шарль Делен (Charles Deulin) сообщил, что под Лиллем доживает свой век солдат из дивизии Камбронна, Антуан Дело. Допрошенный в префектуре Лилля 30 июня 1862 г., в присутствии маршала Мак-Магона, он заявил, что пресловутая фраза дважды была произнесена Камбронном и подхвачена сражавшимися под его командой гренадерами. Протокол допроса был опубликован в «Monitcur» и в том же году перепечатан в книге: P. Larousse, Fleurs histori-ques, Paris, 442—443. Сын полковника Мишеля вскоре направил новый протест редактору «L'Esprit public». О том, что сам Камбронн отказывался от авторства, тогда еще в печати не было известно. Самым ранним документом, в котором фигурирует приписанное Камбронну выражение, по-видимому, приходится признать статью журналиста Ружмона («Independent», 19 Juin, 1815), который, возможно, и является истинным его автором. Легенда о «предсмертных словах» генерала Камбронна тогда же была подхвачена «Journal general de France». Необычайной популярности выражения способствовал художник Шарле (1792—1845), использовавший его для своей литографии «Grenadier de Waterloo» (1817), разошедшейся в многочисленных оттисках. Био1раф Шарле (L а Combe, Cbarlet, sa vie, ses lelires) даже ошибочно считает его автором этого выражения. Бесспорно, однако, что в значительной мере благодаря ему оно приобрело крылатость. Исследование Houssaye «La garde meurt et nc se rend pas. Histoire d'un mot historique», Paris, 1907, осталось нам недоступным.

     Поговорка, употреблявшаяся иронически в значении: где уж нам равняться с вами, мы люди маленькие, бедные. (В старину чай был роскошью.) Свою крылатость она получила после публикации «Героя нашего времени» (1840) Лермонтова: «— Ты, говорят, в эти дни ужасно волочился за моей княжной? — сказал он довольно небрежно и не глядя на меня.— Где нам дуракам чай пить! — отвечал я ему, повторяя любимую поговорку одного из самых ловких повес прошлого времени, воспетого некогда Пушкиным» («Княжна Мери», запись 5 июня). Имеется в виду Петр Павлович Каверин (1794—1855), один из ближайших друзей Пушкина, служивший в лейб-гусарском полку в 1816—1820 гг., славившийся кутежами и веселым нравом. У него были сменявшие одна другую любимые поговорки, одну из них Лермонтов и вложил в уста Печорина (Ю. Н. Щ е р б а ч е в, Приятели Пушкина Мих. Андр. Щербинин и Петр Павл. Каверин, М. 1913, с. 45).

    Так говорят о людях, любящих пользоваться плодами чужих рук. Выражение возникло из Евангелия: «Ты человек жестокий, жнешь, где не сеял, и собираешь, где не рассыпал» (Матф., 25, 24), «...берешь, чего не клал, и жнешь, чего не сеял» (Лука, 19, 21). Евангельский текст восходит к распространенной у греков древней поговорке: «Жать чужую жатву». В поэме Гесиода «Теогония» встречается стих: «Чужой труд они пожинают для собственного чрева».

     Строки из припева «Песни о родине» из кинофильма «Цирк»  (1936), текст В. И. Лебедева-Кумача, музыка И. О. Дунаевского.

      Цитата из поэмы Н. А. Некрасова «Кому на Руси жить хорошо» (гл. «Пир на весь мир»), первоначальная редакция. Эта часть поэмы появилась в печати после смерти Некрасова в журнале «Отечественные записки» в 1881 г., в исковерканном виде, с цензурными пропусками. Текст «Отечественных записок» перепечатывался без изменений во всех дореволюционных изданиях. В советских изданиях, выходивших под редакцией К. И. Чуковского, «Пир на весь мир» печатался с исправлениями по рукописям и корректурам с некоторыми отличиями от первоначальной редакции. Цитируемая последняя строфа из песни Гриши Чуковским опущена.

     Выражение восходит к комедии Аристофана (ок. 446—385 гг. до н. э.) «Богатство», в которой сказано: «Родина — всякая страна, где человеку хорошо» (стих 1151). У Цицерона в «Тускуланских беседах» (5, 37, 108) оно приведено в форме: «Patria est, ubicumque es! bene» («Родина всюду, где хорошо»). Выражение стало крыла- тым в форме «Где хорошо, там и родина». Часто приводится по латы ни:  «Ubi bene, ibi patria»; применяется к беспринципным людям, легко меняющим свое отечество на любую страну, которая соблазнит их какими-либо выгодами.

     Выражение возникло, по-видимому, в Англии, в период отсту- пления наполеоновской армии из России. Так, 1 декабря 1812 г. в Лондоне был выпушен сатирический листок «General Frost shaving little Boney» («Генерал Мороз, бреющий маленького Бонн», т. е. Бонапарта) <J. A s h t о п. English Caricature and Satire on Napoleon I, London, 1884, v. II, p. 132—133). В те же годы образ этот вошел и в художественную литературу. Встречается он, например, в двух стихотворениях 1816 г. английского поэта Вильяма Ворд-сворта (1770—1850) — «Французская армия в России» и «На то же событие». В 1853 г. английский юмористический журнал «Punch» в номере от 10 марта, избрав мишенью своего остроумия Николая I, приписал ему слова: «Россия имеет двух генералов, на которых она может положиться: это — генералы Январь и Февраль». Выражения «генерал Мороз», «генерал Зима» — получили широкое хождение во время Великой Отечественной войны, когда для поддержания духа терпевших поражения немецких войск фашисты стали твердить о том, что будто бы единственной реальной силой Советской армии являются «генерал Зима» и «генерал Мороз».

      Выражение возникло из книги В, И. Ленина «Детская болезнь «левизны» в коммунизме» (1920): «Без «генеральной репетиции» 1905 года победа Октябрьской революции 1917 года была бы невозможна» (Полное собрание сочинений, т. 41, с. 9—10).

     Цитата из «Моцарта и Сальери» А. С. Пушкина (1831), сц. 2:
                       Моцарт

                                               Сальери
                               Ты думаешь? (Бросает яд в стакан Моцарта.)

      Выражение В. А. Жуковского (1783—1852) из стихотворения «Лалла рук» (1821):
   Ах! не с нами обитает
   Гений чистой красоты;                                                                  Лишь порой он навещает                                                                Нас с небесной высоты;

   Он поспешен, как мечтанье,                                                                                   Как воздушный утра сон;
                            Но в святом воспоминанье
                            Не разлучен с сердцем он.
      А. С. Пушкин перенес этот образ в стихотворение «Я помню чудное мгнове- нье...»  (1825):
                            Я помню чудное мгновенье:                                                                                   Передо мной явилась ты,                                                                                       Как мимолетное виденье,                                                                                       Как гений чистой красоты.
      Стихотворение А. С. Пушкина было неоднократно положено на музыку, в том числе А. А. Алябьевым (1832) и М. И. Глинкой (1842).

     Обычно указывается, что слова эти принадлежат известному французскому естественнику Бюффону (1707—1788), блестящему стилисту, и были сказаны им в речи, произнесенной 25 августа 1753 г. при избрании его в члены Французской академии (Littre, Dictionnaire). Однако в упомянутой речи этого выражения нет, как нет его и в «Естественной истории» Бюффона (44 тома, 1749— 1804), где, впрочем, сходная мысль высказана (Premier discourse В иной редакции выражение это приведено в книге французского государственного деятеля Эро де Сешеля (1759—1794), председателя Конвента (1793). Он посещал Бюффона в Монбаре. После одной беседы с ним он записал: «Бюффон сказал мне по поводу гения поразительные слова, одни из тех слов, в которых целиком проявляется человек: «Гений всего только большая способность к терпению» (М. J. Herault de S ё с h e I I e s. Voyage a Montbard en 1785, Paris, An IX (1800J, p. 15; первоначально; «Visite a Buffon», 1785; Biichmann, Geflilgelle Worte). Сюзанна Неккер (1739—1794), поддерживавшая дружеские отношения с Бюффоном, записала в своих «Pensees el souvenirs» высказывание его в иной формулировке: «Гений образуется терпением, с которым длительно рассматри- ваешь какую-нибудь идею, пока не обнаружишь плодотворные и прочные соответствия» (Nouveaux melanges extraits des manuscrits de m-me Necker, Paris, An X (1801), v. I, p. 154).

     Выражение это возникло из фразы «Италия — географическое понятие», принадлежащей австрийскому государственному деятелю, дипломату Меттерниху (1773—1859). Он употребил его в меморандуме великим державам 2 авг. 1841 г. в том смысле, что Италия, как нация, не существует. Этой формулой он выразил твердую уверенность австрийской бюрократии в ее праве на господство над итальянскими областями. Эта же фраза была повторена им в 1847 г., когда широкое распространение получила идея национального объединения Италии и освобождения ее от австрийского ига. В одном из своих писем к австрийскому дипломату Остен-Прокешу, от 19 ноября 1849 г., Меттерних писал: «В моем споре с лордом Пальмерстоном по итальянскому вопросу летом 1847 г. я употребил выражение, что национальное понятие «Италия» является понятием географическим. Мое выражение: «L'ltalie est un nom geographi-que», чрезвычайно рассердившее Пальмерстона, завоевало себе право гражданства» (Aus dem Nachlasse des Grafen Prokesch-Osten, Briefwechsel mit Herrn v. Gents und Fursien Meliernich, Wien, 1881, B. 2, S. 343; Bttchmann, GeflUgelte Worte).

    Выражение возникло из речи греческого софиста Продика (V в. до и. э.), известной лишь в изложении Ксенофонта «Воспоминания о Сократе», 2, I. 21—33). В этой речи Продик рассказал сочиненную им аллегорию о юноше Геркулесе (Геракле), сидевшем на распутье и размышлявшем о жизненном пути, который ему предстояло избрать. К нему подошли две женщины: Изнеженность, нарисовавшая ему жизнь, полную удовольствий и роскоши, и Добродетель, указавшая ему тяжелый путь к славе. Выражение «Геркулес на распутье» применяете» к человеку, затрудняющемуся в выборе между двумя решениями.

     Заглавие статьи (1882) публициста, социолога и литературного критика, видного теоретика либерального народничества Н. К. Михайловского (1842—1904). Согласно концепции «героев и толпы», созданной им на основе антинаучной идеалистической теории общественного развития, история создается отдельными героическими личностями, без участия народных масс,— «толпа» слепо следует аа «героями» (Н. К. Михайловский, Соч., т. II. СПб. 1896, с. 97).

      Заглавие романа М. Ю Лермонтова (1840), возможно навеянное «Рыцарем нашего времени» Н. М. Карамзина.

     Цитата из комедии А. С. Грибоедова «Горе от ума» (1824) д. 3, чвл. 1:
                        Чацкий

                                                 Софья                                                                                                             Не моего романа.
     Выражение это употребляется в значении: не в моем вкусе.

     Герострат — уроженец г. Эфеса (Малая Азия), из честолюбия, чтобы обессмертить свое имя. сжегший в 356 г. до н. э. велико- лепный храм Артемиды Эфесской, который считался в древнем мире одним из «семи чудес света». Суд приговорил Герострата к смерти, имя его было запрещено произносить. Но, несмотря на запрещение, греческий историк Феопомп (IV в. до н. э.) сохранил потомству его имя. Труды Феопомпа, уцелевшие в отрывках, послужили источником для позднейших историков (Страбон, Авл Гелий, Валерии Максим). Имя Герострата стало нарицательным для честолюбца, добивающегося славы любым путем, вплоть до преступления, не останавливающегося перед разрушением культурных ценностей. Выражения «геростратовская слава», «лавры Герострата» употребляются в значении: позорная слава.

      В греческой мифологии гидра — многоглавая змея, у которой, когда у нее отрубали одну голову, вновь вырастали две новых; впервые миф о ней передан древнегреческим поэтом Гесиодом (VIII—VII в. до н. э.) в «Теогонии». Переносно: враждебная сила, борьба с которой необычайно трудна. Образ гидры широко применялся в парламентских речах, брошюрах и газетах в эпоху буржуазной французской революции XVIII в.; появились выражения «гидра аристократии», «гидра анархии» и др. (Поль Л а ф а р г. Сочинения, т. Ill, M.— Л. 1931, с. 252). В русской литературе образ гидры появляется также в XVIII в. Так. например, поэт В. П. Петров (1736—1799') в послании 1772 г. Г. Г. Орлову призывал его, имея в виду участников «чумного бунта» в Москве:
                  Пронзи сих гидр, Орлов, то звание твое...
                  Перекарай, окуй и ноги им и руки
                  И пригвозди к горам для вящей дерзким муки.
     В реакционных кругах было распространено выражение «гидра революции»; в кругах революционных — «гидра контрреволюции».

     В Древней Греции слово «гименей» означало и свадебную песню, и божество брака, освященного религией и законом, в отличие от Эроса, бога свободной любви. Иносказательно «Гименей», «Узы Гименея» — брак, супружество.

      Эти слова были сказаны М. Горьким в 1934 г. на I Всесоюзном съезде советских писателей.

     Выражение возникло из Библии, в которой рассказывается о древнем обычае евреев посыпать голову пеплом или землею, оплакивая несчастие свое или близких (Иов, 2, 12; Есфирь, 4, 1). Употребляется в значении: глубоко скорбеть по поводу какого-нибудь бедствия, утраты чего-нибудь ценного.

      Цитата из стихотворения Г. Р. Державина «На смерть князя Мещерского» (1779):                                                                                             Глагол времен! Металла звон!                                                             Твой страшный глас меня смущает;                                                     Зовет меня, зовет твой стон,                                                               Зовет — и к гробу приближает...

     Цитата из стихотворения А. С. Пушкина «Пророк» (1828):
       Духовной жаждою томим,
       В пустыне мрачной я влачился,
       И шестикрылый серафим
       На перепутье мне явился...
       ...И он мне грудь рассек мечом,
       И сердце трепетное вынул,
       И угль, пылающий огнем.
                                Во грудь отверстую водвинул.
                                Как труп, в пустыне я лежал.
                                И бога глас ко мне воззвал:
                                «Восстань, пророк, и виждь, и внемли,
                                Исполнись волею моей
                                И, обходя моря и земли,
                                Глаголом жги сердца людей».
     Употребляется в значении: пламенно, страстно проповедуй, поучай.

     Афоризм великого русского полководца А. В. Суворова {1729/1730—1 1800). Этими словами в своей «Науке побеждать»  (написанной в 1796 г., первое издание — 1806 г.) он определил «три воинские искусства».

     Выражение из Библии (Исайя, 40, 3; цитируется: Матф., 3, 3; Марк, 1, 3; Иоанн, 1, 23), употребляется в значении: напрасный призыв к чему-нибудь, остающийся без внимания, без ответа.

     Это выражение восходит к поэме древнегреческого поэта Гесиода «Труды и дни», где встречается похожая мысль: «Молва — это сам бог».
     Самым ранним литературным памятником, где оно обнаружено в предлагаемой формулировке, является письмо английского богослова Алкуина (735—804), направленное им в 800 г. императору Карлу Великому (742—814).
     Выражение имеет хождение как в русской, так и в латинской форме: Vox populi — vox dei.

       Выражение римского поэта Вергилия (70—19 гг. до н. э.) в «Энеиде» (10, 63—64): «Зачем ты принуждаешь меня нарушить глубокое молчание?»

      Выражение из письма Хлестакова к Тряпичкину в комедии Н. В. Гоголя «Ревизор» (1836), д. 5, явл. 8: «Во-первых: городничий — глуп, как сивый мерин...»

        В «Истории одного города» (1869—1870) М. Е. Салтыкова-Щед- рина описана жизнь вымышленного захолустного города Глумова; лень, праздность, сплетни, клевета, взяточничество, низкопоклон- ство, враждебное отношение ко всему неглуповскому — отличитель- ные черты его обитателей — глуповцев. Слова эти стали синонимом обывательщины, жизни, подобной глуповской.

      Цитата из «Песни о Буревестнике» (1901) М. Горького (см. Буревестник; Пусть сильнее грянет буря!).

     В 1841 г. в № 1 журнала «Москвитянин» появилась статья реакционного историка русской литературы, публициста, профессора Московского университета С. П. Шевырева (1806—1864) «Взгляд русского на образование Европы». Развивая одну из основных идей славянофилов о «самобытных началах» России, Шевырев высказал мысль о гниении Запада. «В наших искренних дружеских тесных сношениях с Западом,— писал он,— мы не примечаем, что имеем дело как будто с человеком, носящим в себе злой, заразительный недуг, окруженным атмосферою опасного дыхания. Мы целуемся с ним, обнимаемся, делим трапезу мысли, пьем чашу чувства... и не замечаем скрытого яда в беспечном общении нашем, не чуем в потехе пира будущего трупа, которым он уже пахнет» (с. 247). Эту мысль Шевырев повторял и в других своих статьях. Один из корреспондентов М. П. Погодина (редактора-издателя «Москвитянина») в 1844 г. писал ему: «Сделай милость, уйми ты Шевырева, он помешан на гниющем Западе» (Н. Барсуков, Жизнь и труды М. П. Погодина, т. VIII, СПб. 1894, с. 259). Высказывания Шевырева были отрицательно встречены В. Г. Белинским. В статье «Сочинения В. Ф. Одоевского» он решительно отвергает «мысль о нравственном гниении Запада». «Европа больна — это правда, но не бойтесь, чтоб она умерла,— пишет Белинский.— Это болезнь временная, это кризис ннутренней подземной борьбы старого с новым...» (Поли. собр. соч., изд. Акад. наук СССР, т. VIII. М. 1955, с. 316. В статье «Русская литература в 1844 году», разбирая стихи славянофила А. С. Хомякова, он упоминает о «мнимом трупе Запада» (там же, с. 472). В статье 1845 г. о книге В. А. Соллогуба «Тарантас» Белинский, имея в виду Шевырева, иронически говорит, что, по мнению некоторых, «у людей гниющего Запада мышиные натуры, а у нас — чисто медвежьи» (т. IX, с. 108). В этой же статье Белинский впервые употребил выражение «гнилой Запад», удержавшееся как ироническая формула тезиса славянофилов о гниении западной культуры. Разбирая сатиру Соллогуба, Белинский писал: «...Авдотья Петровна сама лечит больных простыми средствами. Из всего этого выводится следствие, что все хорошо, как есть, и никаких изменений к лучшему, особенно в иноземном духе, вовсе не нужно. В самом деле, к чему больница и доктор, развращенный познаниями гнилого Запада,—к чему они там, где всякая безграмотная баба умеет лечить простыми средствами?..» (там * е, с. 111 —112). О «ненавистниках лукавого и гниющего Запада» упоминает в одной из своих критических статей 1857 г. М. Е. Салтыков-Щедрин (Соч., т. V, М. 1937, с. 44). формулу «гнилой Запад» повторил И. С. Тургенев в 5-й гл. романа «Дым» (1868). В уста «западника» Потугина им вложены следующие слова: «Сойдется десять русских, мгновенно возникает вопрос... о значении, о будущности России... Ну и конечно, тут же кстати достанется и гнилому Западу...» В первой публикации романа в «Русском вестнике»(1867) это рассуждение Потугина было вычеркнуто редактором журнала М, Н. Катковым.

      Выражение М. Е. Салтыкова-Щедрина из сатирического очерка (1875) «Господа Молчалины», гл. 4 (из цикла «В среде умеренности и аккуратности»), ставшее синонимом беспринципности, примиренчества, попустительства.